29 октября Binance подверглась крупнейшему взлому в истории криптовалютного рынка: с кошельков биржи были похищены активы примерно на $6,3 млрд. Это более чем в четыре раза превышает ущерб от взлома Bybit 21 февраля 2025 года, когда хакеры вывели около $1,46 млрд. ФБР связывает обе атаки с северокорейскими группировками. Исключительно для сравнения: масштаб этого хищения сопоставим примерно с пятой частью номинального ВВП КНДР за 2025 год, который Банк Кореи оценивает в 47,2 трлн вон, или примерно $32,8 млрд.
Часть похищенных средств удалось заблокировать: по оценке Elliptic, к 1 ноября их объём составлял около $2,85 млрд. Binance зарезервировала более $6,34 млрд для покрытия потерь за счёт собственных средств и страховых резервов. Ко 2 ноября биржа восполнила около 95% недостающих активов, а средства клиентов в десяти основных криптовалютах были полностью обеспечены резервами. Вывод средств возобновляется поэтапно. После снятия первых ограничений чистый отток с Binance составил около $4,7 млрд, или примерно 3% активов на площадке.
Несмотря на беспрецедентно большой объём похищенных средств с ведущей криптобиржи, рынок отреагировал довольно сдержано. За 29-30 октября цена Bitcoin’а в моменте снижалась более чем на 6%, а BNB (токена аффилированного с Binance) — на 10%. Вследствие повышенной волатильности за два дня было принудительно ликвидировано позиций на более чем $2 млрд (из которых $1.7 млрд – «длинных» позиций), причём около $628 млн было ликвидировано в первый же час после первых сообщений о взломе. При этом общерыночный фон также был неблагоприятным: 30 октября фьючерсы на Nasdaq 100 снижались примерно на 2.3%, что затрудняет объяснения всего падения цен криптовалют исключительно фактом взлома.
Тем не менее, по сравнению предыдущим значимым взломом биржи Bybit, реакция на взлом Binance всё же была сильнее, что соответствует как большему размеру хищения, так и роли биржи на криптовалютном рынке. Так, после взлома Bybit в феврале 2025 года, снижение цены Bitcoin’а за аналогичный период составило всего 2.5%, а объём закрытых позиций за 21-22 февраля — около $670 млн. При этом если сравнивать с аналогичными по объёму ликвидаций днями, то, для сравнения, буквально 7‑8 октября 2026 года, на фоне обострения конфликта на Ближнем Востоке, объём ликвидаций составил сопоставимые $1.9 млрд, а цена Bitcoin’а при этом снижалась в моменте практически на те же 6%. Таким образом, это свидетельствует о том, что реакция рынка в целом была сильной, но не экстремальной.
В целом, 2026 год стал беспрецедентным как по количеству фактов взлома криптовалютных протоколов и бирж, так и по объёму похищенных средств. По данным портала PANews за 10 месяцев этого года (включая случай с Binance) было зафиксировано 335 случаев взломов, а объём похищенных средств – $9.07 млрд, когда как за весь 2025 год – 147 случаев на сумму $3.21 млрд. При этом подобные масштабы хищений поднимают вопрос не только о защищённости криптовалютной инфраструктуры, но и об особенностях обращения самих цифровых активов. Традиционные финансовые организации также подвержены кибератакам, однако важное отличие заключается в значительно более ограниченных возможностях последующего вывода похищенных средств. В традиционной банковской системе движение средств регулируется механизмами комплаенса, включая процедуры KYC, ПОД/ФТ (AML/CFT) и мониторинг подозрительных транзакций, что существенно затрудняет вывод похищенных средств и позволяет оперативно блокировать мошеннические операции. В сфере криптовалют активы могут перемещаться напрямую между адресами, практически мгновенно и без участия регулируемых посредников, что существенно расширяет возможности злоумышленников по их выводу и затрудняет последующее возвращение. Несмотря на развитие инструментов отслеживания транзакций и блокировки отдельных категорий токенов, возможности противодействия таким операциям остаются ограниченными.
Таким образом, масштабы криптовалютных хищений не обязательно свидетельствуют о более низком уровне защищённости криптовалютной инфраструктуры по сравнению с традиционной финансовой системой, но во многом отражают различия в архитектуре движения средств и степени институционального контроля над финансовыми операциями.