Повышение пенсионного возраста в России, которое проходит в 2019–2028 годах, было вынужденным ответом на демографические изменения и в целом позволило стабилизировать бюджетную систему, однако несет в себе серьезные социальные риски. К такому выводу пришла научный сотрудник лаборатории математического моделирования экономических процессов Института Гайдара Ангелина Шпилевая, представив результаты исследования макроэкономических последствий реформы.
Говоря о предпосылках изменений в пенсионной системе, Ангелина Шпилевая отметила, что решение стало ответом на долгосрочные демографические изменения. По ее словам, за последние десятилетия в России наблюдался рост ожидаемой продолжительности жизни при рождении и снижение рождаемости, что приводит к увеличению доли людей пенсионного возраста в общей численности населения. В результате снижается число работников в расчете на одного получателя пенсий, а нагрузка на систему социального обеспечения возрастает. В России действует распределительная пенсионная система: текущие выплаты пенсионерам финансируются за счет страховых взносов и налогов, которые формируются текущим поколением работников. В таких условиях поддержание заданного уровня пенсионного обеспечения требует либо дополнительных источников финансирования, либо корректировки параметров системы. Дополнительным важным обстоятельством является наблюдаемая динамика коэффициента замещения: по фактическим данным он снизился с 33% в 2018 г. до 26% к 2024 г.
Как рассказала эксперт, оценка макроэкономических последствий такой реформы является методологически сложной задачей, поскольку реформа затрагивает не только параметры пенсионной системы, но и экономическое поведение домохозяйств и фирм. Изменение правил выхода на пенсию влияет на стимулы к продолжению трудовой деятельности и, через это, на потребление и сбережения. Далее эти изменения отражаются на совокупном спросе, инвестиционной активности и выпуске. Одновременно меняется структура налоговых доходов бюджета – за счет изменения начислений по НДФЛ и страховым взносам, а также вследствие сокращения объема пенсионных выплат, что влияет на бюджетный баланс.
Для ретроспективной оценки последствий уже начатой реформы повышения пенсионного возраста, а также для анализа альтернативных сценариев развития экономики при разных параметрах пенсионной системы в Институте Гайдара была построена динамическая OLG-модель общего равновесия. Она позволяет сопоставить траектории ключевых макроэкономических показателей в двух ситуациях: при реализации реформы и в гипотетическом варианте, если бы реформа не была проведена.
Исследование показало, что с точки зрения фискальной стабилизации мера является эффективной. Ангелина Шпилевая отметила, что в базовом сценарии после 2024 года коэффициент замещения полагается равным 25%. Модельные расчеты показывают, что без повышения пенсионного возраста для сохранения этой траектории выплат потребовалось бы дополнительное финансирование, эквивалентное повышению ставки НДС примерно на 2 п.п. При этом влияние на выпуск оценивается как умеренное: по завершении переходного периода увеличение уровня ВВП составляет порядка 1,2% в сравнении со сценарием, в котором реформы не была бы проведена.
Ангелина Шпилевая подчеркнула, что повышение пенсионного возраста на пять лет не приводит к сопоставимому сдвигу фактического поведения. Модель оценивает рост среднего фактического возраста выхода на пенсию примерно на 1 год для женщин и на 0,5 года для мужчин. Это объясняется двумя факторами: во-первых, значительная часть населения и до реформы работала дольше установленного пенсионного возраста; во-вторых, для высокодоходных групп государственная пенсия не является определяющим фактором при принятии решения о прекращении трудовой деятельности.
Важный вывод, на котором акцентировала внимание эксперт, касается поведенческих реакций населения. Повышение пенсионного возраста на пять лет, по ее словам, не приводит к сопоставимому сдвигу фактического поведения людей. Модель оценивает рост среднего фактического возраста выхода на пенсию примерно на 1 год для женщин и на 0,5 года для мужчин. Она объяснила это двумя факторами: во-первых, значительная часть населения и до реформы работала дольше установленного пенсионного возраста; во-вторых, для высокодоходных групп государственная пенсия не является определяющим фактором при принятии решения о прекращении трудовой деятельности.
Эксперт особо подчеркнула риски неравенства при различных сценариях индексации пенсий. Согласно прогнозам модели, что если стоимость пенсионного обеспечения индексируется только на инфляцию без учета роста реальных зарплат, то коэффициент замещения может снизиться до 0,2 к 2040 г. и до 0,16 к 2050 г., а неравенство, рассчитанное по располагаемому доходу, увеличится. Наиболее уязвимыми в этой ситуации оказываются низкодоходные группы, поскольку их потребление в пенсионном возрасте в большей степени зависит от пенсий и государственных трансфертов. Для женщин риски выше в силу того, что их доходы и накопления в течение жизни, как правило, ниже, а ожидаемая продолжительность жизни выше, что увеличивает значимость стабильного пенсионного дохода на более длительном горизонте.
Подводя итог, Ангелина Шпилевая подчеркнула необходимость комплекса мер для смягчения социальных издержек. По ее мнению, реформу необходимо сочетать с адресной поддержкой уязвимых групп, гарантированной индексацией пенсий с учетом роста реальных зарплат, а также мерами по повышению гибкости рынка труда для старшего поколения.