Степан Земцов: «Каждое третье предприятие работает в убыток»

С.н.с. лаборатории инновационной экономики Института Гайдара Степан Земцов в интервью радио «Sputnik» ответил на интересующие вопросы редакции о том, какие сферы бизнеса пострадали за период коронакризиса и сколько времени потребуется для их восстановления.

– Степан Петрович, анализируя статистику Росстата по крупным предприятиям, их убытки за последние 5 месяцев увеличились в 3-5 раз. Как вы считаете, стоит ли ждать банкротств этих больших игроков рынка или все-таки это коснется малый и средний бизнес?

– Здесь нужно понимать, что статистика дана прежде всего по крупным и средним предприятиям. А это, в основном, все наши ведущие компании: нефтегазовые, транспортные. Многие их них, тот же РЖД, за время простоя потеряли рынки и доходы. Однако это не показатель всей экономики, для некоторых малых и средних предприятий отдельных регионов ситуация ещё хуже. На мой взгляд, трудно представить, что известные крупные предприятия станут банкротами, например, РЖД или Газпром. В антикризисном плане заложены соответствующие средства на поддержку системообразующих предприятий. С этой точки зрения крупнейшие предприятия, мы это видели в кризис 2015-2016 гг., поддерживаются государством во избежание банкротств.

– Как вы думаете системообразующие предприятия станут локомотивом роста? Зачем их поддерживать?

– По-разному. Надо смотреть по каждой компании и отрасли отдельно. Например, по нефтянке и газу ситуация очень сложная и на мировом рынке тоже. Мы все знаем проблемы, связанные с Саудовской Аравией, с падением цен на нефть. Но дело в том, что потребление объективно снижается. В Европейском союзе за период коронакризиса выработка на альтернативных источниках энергии превысила генерацию традиционных источников. С этой точки зрения мы постепенно теряем наш основной рынок для газа и нефти. Возникает очень много вопросов: что мы дальше будем делать? Тот же Газпром, например, проводит политику по диверсификации, перевода на внутренний рынок автомобилей, которые ездят на бензине, государство будет субсидировать в ближайшие годы переход на газомоторное топливо.

– Степан Петрович, государство субсидирует, а когда переведут на газомоторное топливо газ будет таким же дорогим как бензин?

– Там по-разному ценообразование происходит. Нужно смотреть. Для зарубежных коллег есть долгосрочные контракты, на внутреннем рынке – по-разному, тоже частично субсидируется цена на газ. То есть надо тоже смотреть по регионам. У нас есть регионы где газ в пересчете на условное топливо получается выгоднее, чем нефть, но далеко не везде. Преимущественно на газ, в большинстве регионах у нас монополия, не так много крупных независимых производителей, то по нефти всё-таки есть какая-то конкуренция. Поэтому по каждому сектору нужно анализировать. Например, РЖД уже много лет твердят о том, что Россия имеет крупный транзитный потенциал, то есть перевалки грузов из Китая в Евросоюз. Если удастся трансформировать, модернизировать железнодорожную инфраструктуру, то вполне можно добиться очевидных плюсов. Поэтому необходимо анализировать по каждому предприятию отдельно, какие есть перспективы.

– Степан Петрович, что что у России большой потенциал, как у железнодорожной Державы, я это уже лет 30-ть слышу. Как вы думаете, коронакризис подтолкнет Россию к тому чтобы наконец-то модернизировать железные дороги, для того чтобы эти грузы шли в большем объеме из Китая в Евросоюз через Россию?

– Это большие деньги, интересы и очень крупные инвестиции. Несомненно присутствуют политические риски, много заинтересованных игроков и, действительно, очень сложно. Я бы не сказал, что за 30 лет мы ничего не достигли, например, контейнерные перевозки практически с нуля развивались, поэтому нельзя сказать, что уж настолько всё плохо. Но есть узкие места, проблемы с инфраструктурой – это большие денежные вложения. На самом деле все в это упирается, потому что, очевидно, железная дорога – это огромные затраты. Присутствуют определенные политические риски, наверно, на которые мы до сегодняшнего дня пойти не могли. Некоторые специалисты предлагают идею, чтобы китайцы построили дорогу на свои деньги и соответственно и им самим придется ее эксплуатировать и прибыль получать, очевидно, какие-то налоги они будут платить. Пока мы были к этому не готовы, но все экономические изменения за последний период: цены на нефть и основные экспортные товары, возможно, подтолкнёт нас к более рискованной внешнеэкономической политике.

– Степан Петрович, если мы вернемся к убыткам, как вы считаете, в какой точке мы сейчас находимся? Насколько компании могут планировать свою деятельность? Что мы увидим в отчете Росстата через следующие 5 месяцев?

– Я боюсь, что ситуация будет по-прежнему очень сложной. У нас ежегодно 25% предприятий – убыточные. В этом году это количество возросло до 36%. Все этого ожидали, был большой простой у транспортников, авиационщиков, у добывающих предприятий, проблемы со спросом и т.д. Предполагаю, в следующий квартал мы пройдем в таком же минусе. То, что мы наблюдаем – это кризис все-таки не на один год, на мой взгляд он продлится весь этот год.

– А у нас есть ощущение, что мы потихонечку из этого выбираемся или вот замерли в этой точке?

– Мы все-таки снимаем ограничения, больше трети регионов перешли на режим работы практически всех предприятий, но мы пока еще не закончили, грубо говоря, половину пути прошли. Постепенно открываются регионы, разрешаются работа предприятиям малого и среднего бизнеса и конечно будет определенный восстановительный рост. Проблема в том, что многие предприятия (больше 20%), по данным тех же онлайн-касс, свою работу не возобновили после снятия ограничений. Это связано со многими факторами, кстати, возможно, они просто перешли в неформальный сектор экономики. Они скрываются от налогообложения, от государства, но в каком-то виде одни ведут свою деятельность. Будет увеличиваться теневая занятость, объем так называемой серой экономики. За счёт него частично будет восстановление, но пока мы не прошли эту точку и не вернулись туда, где были до марта 2020 г.

Вторник, 28.07.2020