19 декабря состоялось первое заседание Дискуссионного клуба «Академия», которое было посвящено обсуждению вызовов, стоящих перед экономикой России в 2015 г.

Дискуссионный клуб «Академия» – совместный проект Института Гайдара и РАНХиГС при Президенте РФ. Задача проекта – представить научному, экспертному и медийному сообществу разные точки зрения на самые актуальные проблемы экономики и общества, сигнализировать о болевых точках социума, в режиме свободной дискуссии попытаться найти если не решения самых сложных вопросов, то подходы к их решению.

На первое заседание  Клуба на встречу с представителями экспертного сообщества и журналистами были приглашены председатель Комитета гражданских инициатив, Председатель  Попечительского совета Института Гайдара Алексей Кудрин, ректор РАНХиГС Владимир Мау, декан экономического факультета МГУ Александр Аузан, от Института Гайдара – Исполнительный директор Сергей Приходько, Директор по научной работе Сергей Дробышевский, руководитель Научного направления «Макроэкономика и финансы» Павел Трунин, руководитель Научного направления «Реальный сектор» Георгий Идрисов, зав. лабораторией международной торговли Александр Кнобель.

СМИ были представлены ведущими информагентствами и изданиями, такими как ТАСС, РБК, Bloomberg, Ведомости, КоммерсантЪ, Газета.ру, Форбс, Слон.ру и др.

Модераторами заседания выступили Андрей Колесников и Владимир Гуревич, советники ректора РАНХиГС.

По словам Алексея Кудрина, Россия входит в настоящий, полноценный экономический кризис, в 2015 г. он станет ощутим в полной мере. Экономический рост будет падать – по разным сценариям, от 2 до 4%. Если нефть будет стоить 80 долл./барр., мы потеряем от 1–1,5% до 2%, при 60 долл./барр. – до 4%. Такого не было с 2000 г., даже в 2009 г., когда благодаря бюджетным вливаниям был небольшой, немногим более 0%, но все же рост ВВП. В 2015 г. он будет отрицательным, и 2016 г. также окажется годом снижения российского ВВП. Дальше ситуация будет зависеть от целого ряда обстоятельств, в том числе от «риска неясности экономической модели».

А. Кудрин также привел оценки влияния на падение курса доллара различных факторов. Так, девальвация рубля лишь на четверть объясняется падением мировых цен на нефть, введением санкций – от 25% до 35–40%, на 5–10% – укреплением доллара к остальным мировым валютам. Остальные факторы связаны «с рисками, ожиданиями и страхами», в том числе с отсутствием доверия рынка к мерам правительства по улучшению инвестиционного климата и поддержке экономического роста.
Главными угрозами экономике в будущем году Кудрин назвал сохранение конфликта на Украине и возможность ужесточения введенных против России санкций. Он также предупредил, что снижение уровня жизни населения повысит уровень протестной активности.

Александр Аузан остановился на внешнем и внутреннем фонах нынешнего кризиса. Он признал, что «весной ситуация пошла вразнос и напоминала предвоенную ситуацию 1914 г.».

А. Аузан отметил, что наступило время, когда экономический рост в России безотносительно санкций и иных факторов все равно уже останавливался. Остановка могла произойти еще раньше, если бы не масштабные финансовые вливания типа Олимпиады.

Возможны лишь два пути запуска экономического роста и «инвестиционного мотора»: либо нужно формировать очень приличный инвестиционный и деловой климат, который привлечет частные инвестиции, либо вкладывать большой объем государственных инвестиций. По тому, как складывается ситуация, А. Аузан сделал вывод, что весы склоняются ко второму – мобилизационному – варианту.

Эксперт предположил следующий сценарий развития событий в 2015 г.: вероятно, весной возникнет социальное напряжение, связанное прежде всего с инфляцией, которое нужно будет каким-то образом гасить; возможны затруднения с занятостью. Меры социальной поддержки и индексации, по убеждению А. Аузана, скорее всего, проводиться будут. Попытка запуска «мотора» будет связана с реализацией крупных инвестиционных проектов с перспективой получить экономический рост до 2% к предвыборному и выборному периодам 2017–2018 гг. Но потом, по завершении этого этапа, будет очень серьезный спад при истощении ресурсов – финансовых, человеческого капитала и пр.

По словам Владимира Мау, нынешняя ситуация представляет собой системный кризис, аналогичный кризисам 1970-х, а не 1930-х годов. Причем если российские события больше схожи с 1970-ми годами, то нынешние события на Западе больше напоминают 1930-е. Как всегда, в начале  системного кризиса начинают лечить тем, что применяются антикризисные меры, принятые на протяжении предшествующих 50 лет назад, что значительно ухудшает ситуацию, а после этого начинается поиск новых моделей. Сейчас ведется поиск, формирование новой модели регулирования – появление такой новой модели также является характерной чертой системных кризисов.

В 2009 г. в Давосе В. Путин для характеристики начавшегося кризиса использовал термин «идеальный шторм». Сейчас у нас еще больше оснований так охарактеризовать нынешнее развитие событий в России. Страна столкнулась со сложным конгломератом проблем, сошедшимся в одной точке, – нефть, геополитика, санкции, «низ» инвестиционного цикла, демографические проблемы, исчерпание модели роста предыдущих 10 лет. Сложность состоит в том, что решение этих проблем требует разных, зачастую противоположных методов.

В. Мау указал на ряд рисков, прежде всего соблазн политики «ускорения». Опыт показывает, что от экономической стабильности до экономической катастрофы можно перейти за 4 года, причем в течение 2-х лет из 4-х экономика будет ускоряться.

У России есть три экономических преимущества: значительные валютные резервы, сбалансированный бюджет и низкий суверенный долг. Любое ухудшение этих параметров очень опасно с точки зрения реакции рынка.

Эксперт также указал на то, что у нас недооцениваются социальные риски (с точки зрения инфляции и возможной безработицы). В России по демографическим причинам безработица достаточно низкая. Однако назревает конфликт: с одной стороны, есть растущая масса пенсионеров, а с другой – молодежь, которая не готова работать на тех местах, которые освобождаются. По мнению В. Мау, сейчас нужно сохранить людей, которые могут быть рабочими в реальной экономике. Здесь нужна осторожная, осмысленная политика социальных компенсаций высвобождения, не сводимая к поддержке предприятий, а связанная с поддержкой людей.